TO THE HAPPY FEW

Опубликовано: 05.03.2013

Понедельник, октябрь

Непонятно почему, но мне неинтересно писать числа.

К тому же, я и не знаю какое сегодня число.

В переднем холле вывешивают название месяца. Крупными буквами, которые если посмотришь ближе, начинают плясать и кажется, что кривляются. И висит это название до тех пор, пока месяц не иссякнет. А чисел нет. И событий тоже нет. Во всяком случае, событий, которые могли бы вызвать интерес. Школа волшебства могла бы предложить, как мы все считаем, намного больше чего-нибудь из ряда вон выдающегося. Впрочем, есть, конечно, кое-что. Или точнее, кое-кто.

Целый скучный урок китайской мифологии смотрел на Дженни и сердце так громко стучало, что я думал, она обязательно услышит. А может быть, я как раз этого и хотел бы... Да куда там. Даже не обернулась.

Чужая какая-то. С ней толком и поболтать не удается. Так ничего и не понял в китайских то ли богах, то ли божках. Единственное, что было понятно, это то, что китайцы были язычниками. В смысле, у них много богов. Очень понравилось изображение Кай Шена, бога достатка.

Ну и что-то запомнилось о Нефритовом императоре. В общем, спросите меня, как же все-таки китайские боги создавали свою Поднебесную и я ни за что не отвечу. Зато точно знаю, что у Дженни очень красивые губы и к ним хочется прикоснуться хотя бы пальцами. Сегодня вечером все же грядет некое событие, которое мы ожидаем с нетерпением.

На небольшой поляне, в лесу, который наши преподаватели ( с этим словом очень строго- у нас не учителя, а именно преподаватели) с уважительной улыбкой, называют заповедным, в компании четырех, старых как мир дубов, мы собираемся отведать октябрьский эль. Ивар, это наш инструктор по англосаксонской фольклористике что-то там перевел из кельтских манускриптов, походил по священным рощам друидов, слушая шуршание древесных крон, побеседовал со специалистами- пивоварами, добавил рецепт из Саймака «Заповедника гоблинов» и вот уже дней 10 зелье настаивается. Конечно только ученики старших классов. И конечно всего по одному глотку. Ну там разберемся. Ивар утверждает, что один глоток такого эля укрепляет душу против черной магии.

Может и так. Кто же заметит, если я сделаю не один глоток, а несколько? И устою против любой магии?

Вообще-то мы свято блюдем послушание преподавателям. Но ведь сегодня праздник?

Какой, вы спросите? Ровно полторы тысячи лет, как друиды придумали свой волшебный эль. Это установлено с точностью до дня. И этот день-сегодня. Очень хочется поскорее попробовать.

Впрочем ... когда подумаю, что в этот котел попадает с деревьев все, что угодно, не то, чтобы пробовать, даже посмотреть желание пропадает. Но как говорила моя бабушка, в жизни всегда есть место подвигу.

Пусть Ивар пробует первый, а мы чуть позже.

Пишу и вижу, как Дженни в своем свитерке поверх белого платья, поминутно озираясь, идет по коридору. Не пойму, отчего она такая испуганная? Настороженная?

Личико бледное, как будто она недавно плакала, тоненькая как бернсовский тростник, и вот что странно: у нее нет никаких ВС. То есть, Выдающихся Способностей. Она не вычисляет с такой скоростью, как я; не владеет телепатической передачей мыслей, не поджигает мебель, как тот дурачок из Шеффилда.

У нас его никто даже не поддразнивает - еще вспыхнешь, а до пруда далеко. Почему ее позвали в нашу школу? А зачем вообще наша школа? Что с того, что я знаю, кто такие баньши или брауни? Или с того, что я разговаривал с русалкой? Русалки красивые, только вот действительно зеленые.

И действительно хвост рыбий, только вот чешуи не увидел. Неловко было пялиться.

Вчера Ивар задал сочинение: «Каким именно привидением была тень отца Гамлета»?

Я думаю, что прежде всего, была сволочным. Ведь какую кашу заварила. Тень, в смысле.

А глупый Гамлет вместо того, чтобы Клавдию надавать тумаков, когда уже полностью уверился в его вине или в конце концов пронзить его шпагой, суетился, суетился, выдумывал нечто изощренное, и отправил на тот свет, всех кого не попадя, включая и собственную персону.

А вот каким именно эта тень была привидением?

Понятия не имею. Урок, на котором подробно разбирались виды привидений, я благополучно продремал. Смутно помню только, что способ сохранения этих энергетических отпечатков зависит от холода, который, оказывается, законсервирован в стенах старых домов и который всплеском дзета- излучения, бессознательно возникающего у одаренных личностей в момент отчаяния, как-то впечатывает их энергетические оттиски в те же стены.

Причем, некоторые привидения не только имеют определенную форму, но и могут передвигаться. Может быть, как раз это и есть ответ на вопрос?

Форма и движение? Спрошу у Дженни- она всегда все аккуратно конспектирует.

Пока что думаю, не заставит ли нас Ивар в следующем сочинении описывать «тот свет»? Литературы маловато, а опытным путем, хоть и выучил пару-тройку заклинаний пока пробовать не хочется.

Не исключено, впрочем, что после пробы эля, дорога на «тот свет»' значительно сократится.

Ага, уже зовут. Нужно прятать мою записную книжечку. Ну как же это все-таки происходит? Как люди целуются в первый раз? Во второй- понятно- есть опыт. Но в первый? Предупредить ее как-нибудь?

Написать записку? Глупо!. Что писать-то?

А буря и натиск не для нее. Не для Дженни. .Спросить у кого-нибудь? Ведь поднимут на смех? Что-нибудь придумается. Иду.

Вторник, октябрь

Когда заходит солнце, становится понятно, почему наш замок относится к «пламенеющей готике». Остроконечные шпили нашей обители как будто вспыхивают, отливая ярко-красным; горят древние бойницы, пламенеет черепица.

Дженни, посмеиваясь, говорит, что это проделки того паренька из Шеффилда, а он в свою очередь говорит, что это все глупости и поджигает он окружающую обстановку только тогда, когда холодно пальцам. Ну ничего себе- способ согреться!!!

О главном... Вчера хлебнул я того самого эля. Глаза закрыл, чтобы через них магия не уходила и хлебнул. Привкус как у хурмы- сладковатый. Есть такой плод из бывшей Персии. Вкусный, между прочим. Только к нам редко попадает.

Все время отвлекаюсь. Ивар говорил, что на его эль прилетят феи со всей окрестности.

Не знаю, может, выдумывает? Фей я еще не видел.

Да, так вот, попробовал я эль и расхрабрившись, пошел к Дженни, которая по обыкновению, сидела одна. Шел и думал, чем бы ее развеселить. Ну подошел. Присел рядом, гляжу на нее- ресницы у нее трепещут как бабочки, сердце у меня екнуло- слово какое-то глупое-«екнуло». Попросту провалилось куда-то в желудок и сразу стало холодно. Я вдруг взял да обнял ее, и не глядя на находящихся неподалеку ребят, ткнулся губами по направлению к ее губам.

Но как говорила потом Дженни, плохо прицелился и не попал. Она не вздрогнула, не отстранилась, а очень просто и негромко спросила: Это эль? Или все –таки я ?

«Эль», признался я. «Но ты больше».

Дженни поглядела в сторону костра. Костер пылал, а зажег его- вы думаете кто?

Мы ведь с собой и спичек не берем по причинам, о которых я уже рассказывал. Девчонка, которую я плохо знаю, и о которой рассказывают, что она умеет создавать любой фантом-двойник, сидя у костра перебирала струны гитары. Голоском, очень подходившим ее хрупкости, похожим на звон сосульки, она пела какую-то песенку, мне совершенно неизвестную. Наверное, ее собственную.

Дженни прислушалась, ее рука мягко пригладила мне волосы и внезапно она прислонилась щекой к моему плечу. Руки мои ослабели настолько, что я перестал их чувствовать. Сердце глухо стучало но не смотря на звон в ушах, песня слышалась звонче и становилась странной и одновременно, понятнее. Вообще-то, я плохо запоминаю и слова и цифры, а почему подсчитываю быстро, ума не приложу. Просто знаю ответ – и все. Сегодня Нэнси, так зовут вчерашнюю исполнительницу, переписала мне слова. Вот они:

А может, мы вправду игрушки,
В таинственных чьих-то руках,
И кто-то с небесной опушки
Внушает нам радость и страх.

И где-то на звездной дороге,
В сплетенья крутящихся лент,
Живут неконтактные боги,
Свершая свой эксперимент.

Хоть путь наш не прост, и не сложен,
Его не заменишь ничем,
Мы кое-что странное можем,
Вот только не знаем зачем.

Не ведают этого книги,
Какую открыть не посмей:
Кем был белокожий Кон-Тики,
Пернатый Загадочный Змей?

В какой нерассказанной сказке,
В каком полустертом году,
Гиганты на острове Пасхи
Сложили гигантов гряду?

И где же песками укрыта
И лавою обожжена,
В пучине лежит Атлантида
И Шлимана жаждет она.

На что, на кого мы похожи,
Каких инженеров мы плод,
Ведь если в нас ключик не вложен,
Когда-то заглохнет завод?

Шуршат по асфальту колеса,
Жжет солнце, туманится мгла,
Висят над планетой вопросы,
Вопросы и несть им числа.

А впрочем, с легендами, без ли
Подскажет ученый доцент-
Что делают с кроликом, если
Окончился эксперимент?

Н-да, вот такая странная песня. Когда я ее перечитывал, мне почему-то так и виделась знаменитая картина Ван Гога «Звездная ночь». Помните, там клубки такие закрученные из звезд? Или из туманностей? Не знаю, что Нэнси хотела сказать. Что люди-это чей-то эксперимент? Плод чьего-то любопытства? А животные тоже? А мы с нашими Выдающимися Способностями откуда взялись? Нэнси говорит, что это часть генетического материала тех, кто нас создавал.

А почему же в других не вложили? Жалко, что ли было? Но у Нэнси на все есть ответ: в других не вложили, потому что, якобы, они были контрольной группой. И стали пользоваться местным генетическим материалом. Каким, спрашиваю, местным материалом? Ну мол, органикой тех, кто здесь уже был. Здесь? Ну да, здесь. На Земле, то есть. Час от часу не легче. А мы-то сами откуда? Мы сами отсюда, конечно. Но знаешь, все равно как, скажем, поляки немецкого происхождения.

То есть, родились в Польше. Но при этом все равно немцы.. .

Ну хорошо, говорю, допустим. А русалки? Феи, о которых рассказывает Ивар?

А ты же Саймака читал? Фантасты – нужны для отгадок. И Саймак гениально отгадал. Они потомки тех, кто нас создал. Видоизменившиеся потомки. Я бы даже сказала, измельчавшие. Ну тут я уже не выдержал. Схватился за голову и говорю: Знаешь, тебе самой впору писать фантастику.

А я и пишу. Хочешь почитать? Я сказал: Да., хочу.

А кролики причем?

А при том, что либо от нас уже давно толку никакого, либо нас забыли. Или вообще

не принимали в расчет. Но ты так не волнуйся. Я же наверняка ничего не знаю. Можем себе вообразить для самоуважения, что мы что-то должны сделать и у нас просто длительный инкубационный период.

А что сделать?

Ну откуда мне знать?

Французский фантаст, Карсак, думает, что мы должны звезды зажигать. Или растапливать замерзшие Галактики.

Больше я такого сокрушительного напора совершенно новых для меня мыслей выдерживать не мог, поблагодарил Нэнси за стихи и пошел к Дженни. Взволнован я был, конечно, здорово. Чтобы успокоиться, я быстро перемножил в уме десять шестизначных цифр и ответ зажегся у меня в голове тут же, как фонарик. Не успокоился, но немного привел мысли в порядок. Джении я застал в ее маленькой комнатке. Дверь была полуоткрыта. Она снова сидела, не шевелясь. Взглянув на меня, она глухо сказала: А я ничего и не умею. Даже обычную пентаграмму на уроках магии не могу нарисовать. Все смеются.

Тут уж я обозлился: Кто смеется? Превращу в дерево. (Я немного преувеличил свои возможности, но попробовать-то всегда можно).

Директор школы говорит, что у меня какая-то хромосома не так повернута. И что такого ни у кого не наблюдается.

Что? Да он сам хромосома! Что он может? Пусть попробует перемножить 333 на 444 за одну секунду.

У него калькулятор есть.

А я без всякого калькулятора.

Вот видишь! Грустно заключила Дженни. Поцелуй меня еще раз. Не промахнешься?

Вдруг ее лицо приблизилось, я посмотрел в ее глаза, темные как воды нашего пруда. Потом прикоснулся к ее губам, нежным и горячим и кажется полностью потерял всякое соображение. Время остановилось, да и кому оно было нужно, это время?

Потом, наверное, через тысячу часов я сказал: Есть у тебя талант.

Какой?

Ты меня делаешь счастливым.

Как любая девушка, которая кому-то нравится.

Нет, сказал я убежденно. Ты особенная.

Особенная? Но чем?

Я тебя люблю, сказал я, внезапно шепотом. Сказал впервые в жизни.

Это правда?

Мне хотелось ее поцеловать. Так что я просто кивнул. Мы не зажигали свет и в темноте ее глаза блестели как все та же темная вода, только освещаемая Луной.

Она меня обняла и шепнула: Кажется, я тоже.

У нас в школе говорили, что есть какие-то особо одаренные личности, которые обладают уникальным талантом делать счастливыми как себя так, и других. В школе их скорее всего не было, а Ивар говорил, что это единственная магическая способность, которая стоит всех остальных. Относилась ли Дженни к таким личностям, я не знал, но я себя чувствовал с ней как бы наполненным воздухом. Хотелось взлететь., чего не умел никто из мне известных Выдающихся Личностей. Преподаватели говорили, что это уже способность высшего уровня. Не то, что мое умение вычислять, которое никому особенно пока не понадобилось.

Джени захотелось выйти и мы пошли на поляну, где все еще стоял котел с элем. Оказалось, что процент алкоголя была заменен каким-то магическим преобразованием и его можно было пить как воду, ни о чем не тревожась.

Все так же горел костер, у которого сидел Ивар с большой кружкой.

Поглядев на нас, он сказал: Майк, не так давно ты спрашивал, в чем смысл нашей жизни. Поскольку мы не живем вечно, зачем же мы живем вообще?

Собственно, так или иначе, но Нэнси тебе уже ответила. Физика ответа- вне нас. Узнаем, когда кто-то подскажет. Вон – шаровая молния- никому не понятно, что она из себя представляет, и ничего- люди с этим живут совершенно спокойно. В чем смысл жизни? Ответ настолько очевиден, что я приглашаю тебя взглянуть направо.

Я взглянул и похолодел. Был заменен алкоголь или нет, но я решил: Все. К элю больше не притрагиваюсь.

Потряс головой, но видение перед моими глазами никуда не исчезло. На высоте старой ели, медленно плыла в воздухе моя Дженни. Лунный свет падал на ее лицо и светлое платье и она улыбалась. В воздухе она встала, выпрямилась, отломила от верхушки ели мохнатую лапу и уселась на нее как на обычную скамейку... Глядя на нас, она крикнула: А говорят, что «Мастер и Маргарита»- выдумки. Значит, все правда?

Не дав Ивару возможности ответить, каким-то совсем новым для нее голосом она крикнула еще громче: Свободна. Наконец-то я свободна - еще больше усилив сходство с героиней, которую любили все, чего нельзя сказать о Мастере, который ею просто пользовался как эгоистический ребенок.

Дженни стала медленно и плавно спускаться. Тонкие пальчики снова пригладили мне волосы, коснулись щеки, и девушка прижалась ко мне, вздрагивая как от холода.

Теперь понял?- спросил Ивар

Понял. Свобода.

Ивар с сожалением покачал головой.

Считаешь ты быстро. Думаешь с задержками.

А что же? Шепнула Дженни. Помолчала и добавила: В любви, да?

Сами думайте.

Вернувшийся от пруда мой одноклассник, Вэл, который уже несколько дней пытался не то познакомиться с местной русалкой, не то пригласить ее куда-нибудь, спросил: Так что же? Наверное, злой колдун Черномор любил Людмилу, если тягал ее по воздуху. А она любила Руслана.

А Карлсон? Вот уж кто только себя и любил. Но летал ведь.

Я его не слушал. Смотрел на Дженни и думал, что когда говорят, что глаза девушек сияют как звезды, не преувеличивают.

Не помнишь, как оканчивается «Пармская обитель»?, спросил меня Ивар.

М-м-м... помню. To the happy few.

Смысл жизни? Пока мы не знаем точнее- он в поиске. Поиске. Пока живем, дышим, мы ищем.

Ищем счастья. Бывает, что находим, и тогда его хватает. Бывает, что хватает надолго. Но если и ненадолго, мы помним это ощущение и делаем что можем, чтобы пережить его заново.А вы?, робко спросила Дженни. Вы были когда-нибудь счастливы? Вы помните?

Угадайте, сказал наш учитель. И резко взмыл в воздух.


ВКонтакт Facebook Одноклассники Twitter Яндекс Livejournal Liveinternet Mail.Ru


Возврат к списку

Комментарии

Если Вы пользователь Facebook или Вконтакте, нажмите соответствующую вкладку <[tabsection]> <[tab name="Комментарии Facebook" id="facebook" access=""]>

<[tab name="Комментарии Вконтакте" id="vk" access=""]>
<[/tabsection]>

Наши маленькие мастера и их взрослые помощники!

Ждем ваши рисунки, стихи и прозу по адресу электронной почты: masterskaya@agrilion.ru

Мы опубликуем их в этом разделе.