АЛЬ-ДАРУН, или сокровища волшебной горы - восточная сказка

АЛЬ-ДАРУН, или сокровища волшебной горы - восточная сказка

Хабиб узнаёт о коварных планах колдуньи и её спутников, которые хотят утащить юную принцессу Айгюль в подземное царство. Преодолев страх, он вступает в борьбу с ними, и успевает предупредить Айгюль. Совершая благородные поступки, Хабиб обретает надёжных друзей, и вместе они побеждают разбойников, колдунью, страшного дэва, и спасают принцессу. 

Глава 1. КАРЛИК, ДЭВ И КОЛДУНЬЯ

Был Хабиб племянником своего дяди Али, и так сделал Аллах, что других родственников у них не осталось. Дядя Али был добрым и благочестивым, и за то, по воле Всевышнего, владел очень хорошим караван-сараем.

Стоял тот караван-сарай в одном дне пути от города, считавшегося священным, и Хабиб вместе с дядей принимал и обслуживал паломников, совершающих хадж. Каждый год Али получал от властей кошель золота, чтобы он не брал денег с паломников, и племянник и дядя жили безбедно.

Однажды утром паломники, которые провели ночь в караван-сарае, почтительно простились с Али и Хабибом и направили стопы свои в сторону города. Тогда Али стал убирать и готовить для новых гостей комнаты в караван-сарае, а Хабиб стал подметать двор. И вот, поскольку был Хабиб трудолюбив и старателен, он до полудня успел подмести двор, убрать навоз, оставшийся после осликов и лошадок, и наносить в поилки чистой воды.

Вдруг во двор караван-сарая прилетел одинокий скворец, и заметил Хабиб, что нет у бедной птицы одной лапки. Трудно было скворцу сесть на край деревянной поилки, и он плюхнулся прямо в воду, и стал плескаться. А Хабиб не прогнал скворца, потому что был добр. Напротив, он пошёл в дом и принёс для покалеченной птицы горсть проса. Скворец поклевал проса и улетел в бодром благополучии. О, как бы изумлён был Хабиб, если б узнал, что своим добрым поступком отправил он в будущее своей судьбы собственное спасение от страшной беды!

А беда уже приближалась.

Остановились у ворот караван-сарая бедного вида странники. Маленькая, очень худая старуха в чёрном платке и чёрном платье, и невысокого роста юноша в залатанном, ветхом халате, а с ними серый костлявый пёс, один глаз у которого был закрыт.

Как ни странно, молодой спутник старухи шёл налегке, а сама старуха несла на голове большой пыльный узел с нужными в дороге вещами. Одной рукой она придерживала этот узел, а во второй у неё поблёскивал ярко начищенный небольшой медный казан.

И вот они остановились, и Хабиб приветливо пригласил их войти и расположиться на отдых.

- У нас нет денег, - горестно сказала старуха.

- Это караван-сарай для паломников, - утешил её Хабиб, - и всех гостей мы принимаем безплатно.

Тогда благодарно поклонились юноша и старуха, и вошли. Хабиб прибежал к дяде и рассказал ему про бедных странников, и Али распорядился приготовить для них самую лучшую комнату, в высокой надстройке над караван-сараем, и Хабиб провёл гостей в дом.

Юноша в рваном халате взял у старухи узел с нужными в дороге вещами и отнёс его в комнату. Старуха в это время раздула угли в очаге, стоявшем в углу двора, набрала в медный казан воды и поставила его на огонь. И увидел Хабиб, что в этот казан старуха положила только те полгорсточки проса, которые оставались после клевавшего это просо скворца. Тогда доброе сердце Хабиба стало плакать от боли, потому что увидел он, как эти люди бедны.

И вот, когда старуха, юноша и одноглазый пёс сидели возле огня и ждали, когда приготовится их скудное варево, Хабиб твёрдо решил оказать им благодеяние. Он взял в кладовой большой кусок сыра и незаметно принёс в комнату новых гостей. О да, Хабиб мог бы просто подойти к очагу и предложить еду бедным путникам, но он не был уверен, что в их сердцах не живёт большая гордость. А вдруг она там живёт? Подумав так, Хабиб принёс сыр незаметно, и положил на низкий столик, рядом с пыльным узлом бедных путников. «Если у новых гостей нет большой гордости, - подумал Хабиб, - то они просто добавят сыр к своему обеду, а после поблагодарят. Но если они будут задеты и укажут мне на моё подношение, тогда я отвечу, что в этом караван-сарае так принято.» Пятнадцать лет было Хабибу, и он уже понимал, что к сердцам людей нужно относиться бережно.

Положив сыр, Хабиб поспешил выйти из комнаты, но, повернувшись к двери, он случайно задел лежавший на столе пыльный узел - и, вздрогнул, и на миг зажмурил глаза. Словно мёд из опрокинутой на бок пчелиной колоды выполз на доски стола жёлтый и вязкий ручей золотых монет.

И тут на лестнице послышались шаги гостей, идущих в свою комнату. Хабиб с испугом подумал, что если они увидят его, то решат, что он намеревался украсть их деньги! Шаги звучали всё ближе, и что же в этот миг оставалось сделать Хабибу, если не спрятаться? Он посмотрел вверх на потолочные балки, быстро подтянул скамью под одну из них и, встав на неё, влез и улёгся на толстой балке, невидимый снизу. Но, едва порадовавшись тому, что успел спрятаться, Хабиб с ужасом понял, что сейчас гости войдут и увидят сыр! Тогда станет явным, что тот, кто принёс его, тот видел и деньги!

Словно вспугнутый волком зайчонок, прыгнул Хабиб вниз на скамью, а с неё на пол, и метнулся к столу. Он схватил сыр, а шаги звучали уже возле самой двери! «Ужасный мой страх, - шептал Хабиб, - не мешай мне, пожалуйста!» И, приказав рукам двигаться медленно, поднял и положил на балку сыр, и после этого подтянулся и сам влез на балку, и так стремительно вытянулся на ней, что гулко стукнул затылком, и в этот миг отворилась дверь.

Первой вошла старуха и внесла казан. За ней вошёл пёс, нетерпеливо поводя носом. Вошёл и юноша, и старательно запер дверь. Потом юноша быстро подошёл к столу и, пока старуха держала казан, быстро достал из узла подставку под него и чашки, и со звоном расставил их на столе.

О как захотелось в этот миг Хабибу посмотреть, что же это за звон, но позвал Хабиб на помощь свой страх, и победил им любопытство, и не посмотрел.

Затем послышалось, как старуха поставила казан на подставку и разлила по чашкам обед. И невероятное чудо! Точно помнил Хабиб, что кроме воды и полугорсточки проса ничего не было в казане, но растёкся по комнате жирный и томный запах баранины, тушёной с чесноком, баклажаном и перцем, и примешивался к нему ещё волнующий аромат кукурузной похлёбки.

О, как укололо в этот миг Хабиба его любопытство, о как поманило посмотреть вниз! Но позвал на помощь Хабиб свою осторожность, и не посмотрел.

И услыхал Хабиб, что люди внизу стали есть, и никто перед этим не сказал «Во имя Аллаха, Всемилостивого, Милосердного»! И так изумился Хабиб, что повернулся на бок и посмотрел вниз.

И взгляд его принёс к нему видение, исполненное загадок. Не был бы Хабиб так удивлён, если бы колодец во дворе их караван-сарая вместо воды понёс бы в себе мёд. Сидели вокруг столика оборванные бедняки, – и пёс тоже, как человек, - и ели баранину с кукурузной похлёбкой. А разлита была похлёбка в серебряные чаши, украшенные сапфирами. А баранина разложена была на серебряном блюде с двумя ручками из слоновой кости. А ели сидящие за столом серебряными ложками, у каждой из которых на черенке сверкал драгоценный алый рубин. А потревоженные им монеты так и лежали, вытекшие из узла, и никто этому не удивлялся.

Поспешно укрылся Хабиб на своей балке, и стал дрожать, потому что нашёл сидящих внизу людей необъяснимо опасными.

Так полежал ещё немного Хабиб, и услышал, что гости закончили есть и со звоном отодвинули от себя свои чашки. Но никто не произнёс при этом «хвала Аллаху»! Раздался вместо этого звук, очень приятный для слуха, как если бы кто-то несильно ударил в медный гонг. Снова изумление позвало Хабиба посмотреть вниз, и он посмотрел. Все чашки с сапфирами, совершенно чистые, были составлены в стопку, хотя никто из гостей не мыл посуду, а в казане не осталось и капли бараньего жира, и сверкал он красной медью, как новенький.

«В сильную беду я попал, - испуганно подумал Хабиб. – Эти гости занимаются колдовством!»

Замер он на своей балке, и затаил дыхание, и закрыл глаза. И так прошёл час, а потом другой, и не мог Хабиб выбежать к звавшему его и искавшему его во дворе дяде Али, потому что гости не выходили из комнаты.

И прошёл ещё час, и прошёл другой, а гости неподвижно и страшно, словно в сонном забытьи, сидели вокруг стола. И так сильно захотел Хабиб есть, что помыслил утолить голод сыром. Но тут же подумал, что для этого нужно будет привстать, а что будет, когда его услышат или увидят? И, призвав на помощь свой страх, Хабиб усмирил голод.

Так прошёл день, и прошёл вечер. Мягким светом осветилась комната: кажется, зажгли свечу внизу на столе.

Мучительно болело всё тело у Хабиба от неподвижного лежания, но не смел он пошевелиться, потому что сильнее боли была опасность. И вот услыхал измученный бедный Хабиб, как дядя Али со стуком закрыл ворота караван-сарая, и сказал сам себе: «полночь».

Полночь! В этот миг как будто огненный ветер прошёл по комнате, так что-то вспыхнуло и затрещало! Испуганно выглянул Хабиб за край своей балки, и от ужаса онемел. Да, было здесь от чего испугаться!

Заполнил комнату чёрный дым, и свет свечи на столе едва просвечивал сквозь этот дым слабым пятнышком. Чёрные клубы медленно становились серыми, поднимались и вылетали через чердачное окно. И вот комната очистилась настолько, что смог разглядеть Хабиб странных гостей, но – о Аллах! – что же сделалось с ними?!

Кожа старухи стала грубой и растрескалась, как кора дерева. Колкая щетина торчала вместо бровей, и белые глаза смотрели безумно.

Грустный и скромный юноша превратился в карлика с лысой макушкой, огромным животом и кривыми ногами.

Но страшнее ужасных гостей изменился их пёс. На передних лапах у него вытянулись совершено человеческие пальцы, а на задних выросли длинные чёрные когти. Пегая шерсть на загривке отросла и свалялась в косицу, на конце которой задребезжал надтреснутый старый глиняный колокольчик. Пасть раздалась, стала большой, как сундук, и блеснули в ней железные зубы. Раскрытый же глаз его переместился в центр лба и стал единственным оком. И этот невиданный, невероятный собачий циклоп раскрыл пасть и хрипло проговорил:

- Отцепи колокольчик! Отцепи колокольчик!

Тогда старуха взглянула на него белыми своими глазами и ответила:

- Отцеплю, когда закончится твоё рабство!

- Ой мне плохо с ним, ой мне плохо! – заскулил собачий циклоп. – Он мне подкрадываться мешает!

- Как смеешь спорить со мной, раб?! – злобно прошипела старуха.

И, протянув над столом костлявую руку, шлёпнула циклопа между ушей. И казалось – легко шлёпнула, едва коснулась, но тяжело дёрнулась чудовищная голова, и звонко клацнули железные зубы.

Тогда рассмеялся карлик скрипучим смехом, и тоже хлопнул по уродливой голове. Заскулил тогда циклоп, сжался, положил свою длинную тяжёлую морду на лапы и смолк.

- Устал я! – заявил карлик старухе. – Так долго идём в этот город!

- Почти пришли! – сладким голосом заговорила старуха. – Завтра уже мы отыщем дом кади Гафура.

- А зачем нам искать дом этого кади? – проскрипел карлик.

- Чтобы встретиться с его служанкой Айгюль, - мечтательно закатила белые глаза оскалившая в улыбке кривые зубы старуха.

- А зачем нам эта Айгюль? – продолжал скрипеть карлик.

- Чтобы ты женился на ней! - раскрыв глаза, зловеще проговорила старуха, и растопыренными пальцами рассекла над столом воздух.

Карлик в недоумении схватился за свой синий, как баклажан, толстый нос и протянул гнусаво:

- Совсем с ума сошла – женить меня на служанке…

- Услышь же страшную тайну! – снова взлетели над столом коричневые скрюченные пальцы. – Узнай же её, о мой красавец Гжамун, ибо это тайна – твоя!

Отпустил тогда свой нос Гжамун, мерзкий карлик, и выпучил на старуху глаза, наполненные жадненьким любопытством.

- Мы придём в дом кади Гафура, - заговорила, негромко завывая, старуха, - и пока не настанет ночь, скажем, что я – его тётка Зейнаб, которую он… хи-хи-хи… уже очень давно не видел, и которая… хи-хи-хи… умерла недавно. Мы покажем ему, что у нас есть золото, а что важнее всего для любого кади, если не золото! Перед полуночью мы укроемся в комнатах, а утром, переждав превращение, мы выйдем, и в этот же день Айгюль станет твой женою, ибо не знает Гафур, что вовсе она не служанка.

Молчал, изнывая от любопытства, Гжамун, и не скулил, прижмурив единственный глаз, собачий циклоп, и, едва дыша, слушал, лёжа на своей балке, Хабиб.

- Тринадцать лет назад – возвысила голос старуха, и зазвенело в её голосе злобное ликованье, - я выкрала маленькую Айгюль из дома её отца в Багдаде!

- Кто же её отец? – дрожа от волнения, спросил Гжамун, мерзкий карлик.

И тогда старуха взмахнула руками и выкрикнула:

- Её отец – Мамед-паша!

Тогда Гжамун сполз со стула и, мелькая кривыми ногами, и волоча по полу свой жирный живот, забегал по комнате. И вот он остановился, повернулся к старухе и недоверчиво проговорил:

- Так значит, я женюсь на принцессе?!

- Принцессой она окажется потом, - хитро прищурила белый глаз злая старуха. – Когда я расскажу Мамеду-паше о том, что мне открыл… хи-хи-хи… перед смертью один разбойник, которого я лечила. Когда я покажу Мамеду-паше расшитое золотом алое одеяльце, в которое была завёрнута крошка Айгюль. И потом он сам, прибыв в дом кади Гафура, увидит за ушком Айгюль маленькое родимое пятнышко, точно такое, как у него самого.

И старуха, запустив руку в узел, выложила на стол полыхнувшее, словно алый цветок, чудесное атласное одеяльце.

- Тогда я, - хищно ухмыльнулся Гжамун, - как муж Айгюль перееду в Багдад! И стану наследником Мамеда-паши! И стану владеть его золотом!

- Какие пустяки, - вдруг ворчливо отозвался циклоп, – золото Мамеда-паши! У вас несчётные холмы золота, в пещере горы Аль-Дарун…

Вдруг старуха метнула над столом свою костлявую руку и что было силы ударила циклопа между ушей. Взвизгнул от боли собачий циклоп и отпрыгнул от столика.

- Не смей произносить вслух название этой горы! - злобно прошипела старуха.

Потом она, посмотрев на карлика, произнесла:

- В одном наш пёс-слуга прав. Не только золото составляет счастье под этим небом. И не только жена-принцесса. Не в том счастье, чтобы тебе кланялись и крестьяне, и воины, и все кади Багдада, и капы-ага, главный привратник дворца, и бостанджи-бей, начальник стражи, и нишанджи-бей, хранитель печати. А в том, чтобы вернуться к гномам горы с земной, настоящей принцессой!

- Я сделаю так! – брызнув слюной, азартно воскликнул Гжамун…

И вдруг замерли старуха и карлик. Замерли и замолчали. Потому что раздался во дворе горестный крик:

- О где ты, Хабиб! Не могу найти тебя ни во дворе, ни в сараях, ни в доме!

Проворно, как мыши, и тихо, как совы, приблизились к двери старуха и карлик. Подскочил к ним собачий циклоп, и также встал возле надёжно запертой двери. И все трое приникли ушами и стали слушать.

Словно молот грохотало сердце в груди у Хабиба! Словно поток ледяной воды, окатил его дикий страх! Потому что решил Хабиб сделать невиданное.

Он лёг поперёк балки и свесил вниз ноги. Потом, вцепившись руками в край балки, спустил ноги до скамьи. И, полуслепой от ужаса, тихо ступая за спинами страшных гостей, дошёл до стола.

- Или упал ты с лестницы и ударился головой в камень?! – продолжал кричать во дворе дядя Али. – Или ты наступил на змею и, ею ужаленный, лежишь в беспамятстве, умирая?!

Схватил со стола Хабиб атласное маленькое одеяло, смял его и втиснул в сверкающий волшебный казан. Потом повесил казан себе на шею и, шмыгнув к скамье, встал на неё и залез обратно на балку. Но, когда подтягивался Хабиб, казан зацепился и гулко звякнул о дерево.

Сел Хабиб верхом на балке и замер, выпучив глаза от безумного страха. А снизу на него смотрели, раскрыв рты, старуха, карлик и собачий циклоп.

- Держи-и-и!! – истошно завопила старуха, и глаза её сделались красными.

- Хвата-а-ай!! – завопил карлик.

И тогда ужасно высоко прыгнул собачий циклоп, так что почти достал железными зубами Хабибовы пятки. Быстро подтянул Хабиб ноги и сел на балке на корточки. Потом, изо всех сил стараясь не спешить, выпрямился и пошёл по балке в сторону чердачного окна. Вылез Хабиб на крышу и, ступив на черепицу, оглянулся. Но лучше бы он не оглядывался!

Подбежал и плюхнулся жирным животом на скамью отвратительный карлик. А сверху на него бросилась, бешено сверкая глазами, старуха. И, встав на них, дотянулся до балки собачий циклоп человеческими руками, и одним махом вспрыгнул наверх!

- Догони! – глядя на Хабиба и дрожа от ненависти, приказал старуха циклопу.

И едва успел Хабиб сделать шаг в сторону, как циклоп вылез через окно. Осветил в этот миг циклопа свет луны, и увидел Хабиб, как он силён и ужасен. Жуткую смерть обещали кривые чёрные когти и блестящие железные зубы. И было ли что-то на свете, что могло бы спасти бедного Хабиба?

О да! Едва ступил циклоп своими чёрными когтями на крышу, как заскользили они по черепице, словно по льду, и пронёсся он, размахивая ужасными руками, до края крыши, и канул вниз. Тогда повернулся Хабиб и, задыхаясь от непосильных переживаний, побежал, освещаемый луной, прочь от циклопа. У самого края крыши остановился он, и произнёс: «О Аллах!» - и прыгнул в чёрную темноту.

Он больно ударился пятками о твёрдую землю, и присел, и висящий на шее казан звякнул о камешек.

И вот, пересилив боль в пятках, распрямился Хабиб и побежал по освещаемой луной дороге в сторону города, считавшегося священным.

Но куда убежишь от чудовища ночью в пустынной равнине? Очень скоро услышал Хабиб за спиной ужасные звуки. Он обернулся и похолодел. Совсем близко был от него собачий циклоп! Очень быстро бежал он, вытянувшись, как человек, и когти на ногах его выбрасывали вырванные из твёрдой дороги крупные комья каменистой земли.

Как вспугнутый волком зайчонок отчаянно вскрикнул Хабиб и, развернувшись, помчался, что было сил. Но ещё больше взметнулось в нём отчаяние через минуту, потому что закрыла луну чёрная туча, и пала не землю непроницаемая темнота. Побрёл, спотыкаясь, Хабиб, и было слышно, как циклоп, принюхиваясь, по запаху отыскивает его!

И вдруг перед самым лицом Хабиба что-то качнуло воздух, и тут же послышался призывный крик невидимого скворца.

Отчаянно рванулся Хабиб, и звонко закричал в отдаленье скворец, указывая дорогу. Смело побежал Хабиб на этот крик в непроницаемой темноте, и злобно завыл за спиной начавший отставать страшный охотник.

И вот тучу отогнал ветер, и снова равнина осветилась бледным призрачным светом. Тогда увидел Хабиб летящего перед ним скворца с одной лапкой.

Но скворец вёл беглеца не к городу, где можно было укрыться у стражников, а в сторону! Однако Хабиб доверился спасительной птице, и бежал за ней, не оглядываясь.

О, как возликовал он, когда увидел, что скворец привёл его к высокому старому дереву! Цепляясь за трещины в коре, полез Хабиб вверх, и, когда собачий циклоп примчался, он уже сидел на самом нижнем суку.

Цепляясь когтями и человечьими пальцами, циклоп тоже полез вверх. Но когда он почти поднялся до нижней ветви, перед самым глазом его метнулся однолапый скворец. Тогда циклоп махнул рукой, пытаясь схватить безстрашную птицу, и не схватил. А Хабиб в этот миг размахнулся – и ударил казаном по второй руке, и циклоп, злобно воя, полетел и грохнулся оземь.

Но, отлежавшись немного, он встал и снова упрямо полез на дерево. И снова сбросили его Хабиб и скворец. И долго так тянулась эта маленькая ужасная битва.

Но вот первый луч Солнца осветил небо! И в этот миг охватился циклоп чадным пламенем, и превратился в худого одноглазого пса. Радостным криком возвестил скворец, что они победили, и полетел прочь. Сквозь благодарные слёзы посмотрел ему вслед Хабиб, и вздохнул со сладостным облегчением.

Многое в этом мире теряет злую силу при свете Солнца. Повернулся совсем неопасный теперь уже пёс, и поплёлся назад, к карлику и старухе. Хабиб слез с дерева, поправил втиснутое в казан атласное одеяльце, и пошёл в сторону города, потому что твёрдо решил спасти принцессу Айгюль от колдуньи.

И думал Хабиб, что спокойно и мирно дойдёт до города, но быстрого и беззаботного путешествия не получилось.

Едва отошёл Хабиб от дерева, как услыхал жалобный стон. Испуганно оглянулся Хабиб, и понял, что стон раздаётся из-за желтеющего неподалёку бархана. А стон повторился, и стало понятным, что здесь кто-то в беде, а раз так, то следует оказать ему помощь. Но вдруг ужас сковал бедного Хабиба: что если это коварная ловушка, и притаились за песчаным барханом колдунья и карлик, прокравшиеся сюда ночью? «Скорее в город!» - сказал себе Хабиб. Но тут стон послышался снова. «Ну а если там действительно умирающий человек? – снова сказал себе Хабиб. – Может ли правоверный уйти, не оказав помощь?» И стоял Хабиб неподвижно, мучительно выбирая между страхом и долгом.

Наконец, принял он непростое решение, и обречённо побрёл к бархану. И вдруг принеслась к нему спасительная мысль! «Если настало утро, и превратился собачий циклоп обратно в одноглазого пса, то и колдунья и карлик тогда – просто юноша и старуха!» Быстро взбежал он на бархан – и увидел, что на песке между колючками лежит незнакомый ему человек. И этот человек, услыхав шаги, вздрогнул и застонал в сильном испуге.

- Мир тебе! – крикнул ему Хабиб. – Не бойся меня!

- Кто ты?! – дрожа от страха, спросил человек.

- Путник, следующий в священный город, - ответил Хабиб.

Тогда человек приподнялся на локте и сказал:

- Покажи ноги!

Удивился Хабиб, но послушно поднял и показал лежащему одну босую ногу, и потом вторую.

- Скорее ложись на песок! – закричал тогда человек, - чтобы тебя не было видно! Здесь ходит ужасный дэв!

- Как ты узнал? – быстро спросил Хабиб, торопливо оглядываясь.

- Я ловец скорпионов, - ответил человек, - и с детства прекрасно читаю песок. Тут неподалёку я увидел следы огромных когтей!

Облегчённо вздохнул Хабиб, а вслух сказал:

- Не бойся. Я сражался с этим дэвом, сидя на дереве, и прогнал его. Вернее, его прогнал свет солнца, потому что дэвы выходят на поверхность земли только ночью.

- Да хранит тебя Аллах, добрый юноша, - с огромным облегчением произнёс человек и встал на ноги.

И вдруг задрожал и воскликнул:

- Чёрный скорпион! Чёрный скорпион!

Быстро достал он горшочек с кукурузной пробкой, бамбуковую палочку, расщепленную на одном конце, и побежал по бархану. Поспешил за ним и Хабиб, и увидел, как человек бамбуковой палочкой ловко ущипнул большого чёрного скорпиона, а потом опустил его в горшочек.

- Лекари в городе хорошие деньги дают за яд чёрного скорпиона! – радостно сказал человек и плотно вдавил в горшочек кукурузную пробку, и вставил в отверстие в этой пробке бамбуковую палочку.

А Хабиб с высоты бархана с ужасом вдруг увидел, как в отдалении медленно идут к городу юноша, пёс и старуха. А ловец скорпионов не видел их, потому что смотрел на Хабиба. Смахнув набежавшие слёзы, он протянул Хабибу горшочек и произнёс:

- Скромный подарок тебе за то, что прогнал дэва!

Хабиб взял горшочек и, поклонившись, ответил:

- Поспеши, добрый человек, по следам дэва, и они приведут тебя к караван-сараю. Там ты встретишь моего дядю Али. Скажи ему, что я, волею Аллаха, жив и здоров, и теперь направляюсь в город, чтобы предупредить о дэве кади.

Ловец скорпионов глубоко поклонился и пошёл к караван-сараю, читая песок, на котором оставили свои следы когти. Хабиб также поклонился ему, а потом повернулся и что было силы побежал к городу, считавшемуся священным, стараясь опередить карлика, пса и колдунью.

Глава 2. ПРИНЦЕССА И ЛОВЕЦ СКОРПИОНОВ

Нравится книга? Порекомендуйте её друзьям, добавьте эту страницу в социальные сети.

Отзывы о книгах

Здравствуйте, уважаемый автор! Меня зовут Андрей, я много читал книг о приключениях , но ваши самые интересные. Когда я брал в руки истории о Томе Шервуде, не хотелось от них отрываться, так меня захватывало все происходящее ! Прочитал уже 7 книг и с нетерпением жду новые.